Собрать волю в кулак. Впереди – Дорога жизни

К годовщине освобождения Ленинграда

В наше нелегкое, в чем-то даже переломное для великой России время память, как, впрочем, и во все времена, имеет огромное значение для русского народа. Пусть будет непоколебимым признание достижений и подвигов великих людей, а в целом историческая память – только доброй. Во благо России, русского народа, его грядущих поколений.

Оборона Ленинграда

В июле 1941 г. немецкие войска вторглись в пределы Ленинградской области, а 8 сентября блокировали город. Связь с ленинградцами поддерживалась только по воздуху авиацией и через Ладожское озеро. Ленинград испытывал голод и холод. Однако город жил и работал.

В январе 1943 г. войска Ленинградского и Волховского фронтов перешли в контрнаступление. 18 января 1943 г. блокадное кольцо было прорвано соединением наших войск. А 27 января 1944 г. блокада была снята, Ленинград освободили.

За одну блокадную зиму 1941-1942 г.г. Ленинград потерял больше людей, чем армии американцев и англичан за всю войну с Германией. В целом же за 900 дней блокады жертвами стали до миллиона ленинградцев. А всего почти 2,5 миллиона ленинградцев были эвакуированы или погибли в дни блокады от голода, болезней, артобстрелов и бомбежек.

Наши земляки участвовали в обороне Ленинграда. Это П.К. Добрынин, Д.М. Анисимов, П.Я. Лукьяненко, Д.Н. Фролов, В.Н. Ряшенцев, Ф.Г. Русляков, Г.И. Коровин, И.Г. Ярохо, А.С. Корнеев, Г.А. Нефедов, Н.Г. Калугин, К.Ф. Бабакин, А.Н. Филин, А.Н. Киселев и многие другие.

Командир автотранспортного взвода

Мой дед Павел Карпович Добрынин родился в 1913 г. на Волге. 23 июня 1941 г. был мобилизован на фронт. Боевой путь прошел командиром автотранспортного взвода 71-го дорожно-эксплуатационного полка на Юго-Западном и Ленинградском фронтах. Защищал Москву, оборонял Ленинград. Был тяжело ранен, контужен. Награжден медалями «За отвагу», «За оборону Ленинграда», «За победу над Германией» и другими наградами. После войны работал в Троицком на Большереченском заводе, занимал должность зав.отделом кадров, кроме того, был активным рабочим корреспондентом газеты. Его приглашали на все мероприятия по поводу знаменательных дат Великой Отечественной войны и комсомола, он активно участвовал в воспитании молодежи.

Из фронтовых воспоминаний П.К. Добрынина

Неразорвавшийся снаряд

Август 1942 г. Наш противотанковый истребительный артполк 45-миллиметровых пушек занимал линию обороны на «невском пятачке» под Ленинградом. По нашей линии обороны день и ночь велся интенсивный артиллерийско-минометный огонь с фашистской стороны через Неву. Наши батареи отражали многочисленные атаки немецких танков. Немецким командованием была поставлена задача: именно на этом участке прорвать нашу линию обороны и повести наступление на Ленинград. Нашему командованию были хорошо известны цели и задачи врага. К.Е. Ворошилов, командовавший тогда Ленинградским фронтом, выступил по радио с обращением ко всем ленинградцам и войскам, оборонявшим Ленинград, что город в опасности, и что мы не сдадим его. Завязались ожесточенные бои. Наши пушкари выкатывали орудия и били по танкам с открытых позиций, сутками мы не видели горячей пищи, обходились сухим пайком, и тот был настолько скудным, что хватало его на один раз. Потом командование полка наладило все же приготовление горячей пищи, но только утром и вечером, когда уже темно, а днем – сухой паек. Наши солдатские кухни были замаскированы, вкопаны в котлованы на расстоянии примерно 500 метров от батарей. И вот однажды был очень темный вечер, шел дождь, солдаты вереницей с котелками по лесу потянулись на кухню за горячей пищей. Была тишина. У котлов образовались большие очереди, и вдруг тишину разорвал страшный грохот, то тут, то там вспыхивали разрывов снарядов. И вот со страшной силой, с воем снаряд, разрывая воздух, врезается между кухнями. Тут, конечно, все шарахнулись в разные стороны. Но, к великому нашему счастью, снаряд не взорвался, а мы увидели только из земли торчавший его стабилизатор. Мы снова перешли на сухой паек, трое суток не подходили к кухням.

Был у нас в третьей батарее смешной балагур-паренек, он особо не отличался дисциплиной. Однажды он обращается к старшине и просит саперную лопату, старшина дал ему лопату, и он медленным шагом, спокойно пошел к снаряду, а тут ему вслед кричат: «Ты куда пошел, Васильев, жить надоело?». А он подошел к снаряду, встал на колени и потихоньку-помаленьку стал очищать снаряд от земли. И пока полностью его не очистил, не отдохнул, а потом только закурил. Откопав снаряд, солдат обхватил его руками, прижав к груди смерть, а весил снаряд килограммов 30, поднялся на ноги и пошел прочь от кухонь. Далеко на просеку он его унес, поставил на большой пень и пошел обратно в полк. Тут уже командование полка подошло, а он бледный, как полотно.

Командир полка и комиссар стали жать ему руку. Комиссар спросил его: «О чем ты думал, когда обнял снаряд?». – «А ни о чем, просто надоело сухари жевать». И тут все засмеялись, а солдат пошел, как ни в чем не бывало. В этот же вечер саперы снаряд на этом пне взорвали, а Анатолий Васильев за этот подвиг был награжден орденом Красной Звезды.

Город не сдался

Дорога жизни была единственной надеждой блокадного Ленинграда, тщательно охранялась зенитной артиллерией от внезапных налетов немецких самолетов.

Груз доставлялся на грузовых машинах ЗИС-5 и «полуторках», которые были в потрепанном состоянии. Перевозили в основном продовольствие и медикаменты, а обратно – раненых и эвакуированных. К концу зимы лед становился не таким прочным. Держа дистанцию, ехали медленно, чтобы не буксовать в талой снежной каше, на колею клали деревянные жерди одна к одной, так потихоньку-помаленьку передвигались, не останавливаясь и не глуша двигателей машин.

Во взвод отбирались только опытные водители-асы, знающие свое дело. Мне было 29 лет, я командовал автотранспортным взводом 71-го дорожно-эксплуатационного полка, вел колонну, ехав всегда первым. Были случаи, что лед не выдерживал, и машина с грузом тонула, поэтому не перегружали ее. В крайнем случае водителю в один момент нужно было очень быстро сориентироваться и выпрыгнуть из кабины. Случалось, что водитель не успевал среагировать, и его заживо затягивало под лед вместе с груженой машиной. Поэтому все движения были отработаны до автоматизма: едешь в кабине машины без дверки с водительской стороны, правая нога – на гашетке, то есть педали газа, левая нога – на подножке, чтобы вовремя оттолкнуться и выпрыгнуть, левая рука – на руле, а правая – на рычаге скоростей. Ехали след в след, соблюдая дистанцию и сосредоточенность на колее, а регулировщики контролировали эту дорогу и показывали точное направление по ней. Мы знали, что под Ленинградом идут ожесточенные бои и совершаются внезапные налеты вражеских самолетов. Об этом ни в коем случае нельзя было думать или отвлекаться, а, собрав всю волю в кулак, мы верили, надеялись на нашу зенитную артиллерию, что она не пропустит ни один самолет врага к «дороге жизни».

В очередной раз, как всегда, нам был дан приказ доставить груз в Ленинград. Погрузив в машины продовольствие, медикаменты, выехали. Я вел колонну. Проехали примерно половину Ладожского озера, покрытого льдом, но уже непрочным. И вдруг резко подо мной «оборвалась земля», я только автоматически успел оттолкнуться от подножки, выскочил пробкой из кабины и кувырком упал на лед, оказавшись по пояс в ледяной воде. Моя машина, кабину которой в секунды утащило под лед, вместе с грузом ушла на дно. Но все-таки удалось вытащить несколько ящиков с продовольствием.

Несмотря ни на что, колонна доставила груз, а обратно вывезли тяжелораненых и эвакуированных из блокадного Ленинграда.

А. ФРОЛОВ, с. Троицкое.

Добавить комментарий

Ваш e-mail не будет опубликован.